Robby Krieger
Soul Kitchen*
*название песни Doors – прим. переводчика
Робби Кригер рассказывает о своём новом альбоме с Soul Savages и делится подробностями о своих поисках собственного звучания во время работы с The Doors.
Марк МакСти
Guitar World
Июнь 2024
перевод с английского
Робби Кригер заслужил статус легенды, записав шесть классических альбомов с группой Doors в период с 1967 по 1971 год, начиная с одноимённого дебюта и заканчивая L.A. Woman, выпущенным незадолго до безвременной кончины вокалиста Джима Моррисона. Уникальная манера Кригера, основанная на игре пальцами и использование слайда, пронизывает все альбомы и стала такой же неотъемлемой частью фирменного звучания группы, как клавишные Рэя Манзарека.
Композиторский вклад Кригера также сыграл ключевую роль в успехе коллектива, именно он сочинил многие из всеми любимых песен группы. После смерти Моррисона Doors выпустили ещё два альбома, Other Voices (1971) и Full Circle (1972), работая уже втроём – оба альбома получились сильными, но остаются недооценёнными из-за отсутствия харизматичного фронтмена.
До конца семидесятых у Кригера были два недолговечных проекта – Butts Band и Red Shift, после чего в восьмидесятые он обратился к джаз-фьюжну, выпустив в 1985 году одноимённый сольный альбом. К 1991 году он сформировал собственный гастрольный коллектив Robby Krieger Band.
Интерес к творчеству Doors всегда сохранялся, и в 2002 году Кригер поддался неизбежному, объединившись с Манзареком, временно реформировав группу под названием Doors of the 21st Century с вокалистом Cult, Иэном Астбери.
Кригер периодически продолжал записываться, выпустив альбомы Cinematix в 2000 году и Singularity в 2010-м, но он по-прежнему остаётся постоянной фигурой на концертной сцене: как сольный артист со своей группой и как специальный гость у различных рок-легенд, включая Gov't Mule и Alice In Chains.
Недавно Кригер выпустил первый альбом со времён The Ritual Begins at Sundown (2020). Одноимённый дебют нового проекта Robby Krieger and the Soul Savages знаменует возвращение музыканта к полностью инструментальному джаз-фьюжн-звучанию его ранних сольных работ. Тёплая, органичная атмосфера записи отсылает к золотому веку фьюжна.
"Я только что пережил тревогу, связанную с подозрением на рак, а мой хороший друг Кевин Брэндон, который играл на басу на Singularity в 2010 году, едва не умер – он целый год провёл в постели. Ему хотелось снова играть, поэтому мы собрались с ещё парой друзей – Дейлом Александером на барабанах и Эдом Ротом на клавишных – и начали джемовать просто для удовольствия в моей студии в Глендейле, Калифорния".
Вскоре Дейлу пришлось вернуться в Миннеаполис, поэтому мы взяли на барабаны Франклина Вандербильта, который играет с Ленни Кравитцем – так и сформировался состав группы".
Вы что-то сочинили заранее или всё создавалось уже в студии?
Мы приступили к записи без каких-либо готовых идей. Мне кажется, это самый увлекательный способ работы. Ещё во времена Doors, когда мы записывали L.A. Woman, мы действовали именно так. Мы просто начинали играть в нашей репетиционной студии, и песни каким-то образом рождались сами собой.
В моей студии довольно крутой аппарат есть современные плагины последнего поколения в сочетании с отличным олдскульным оборудованием. Идея заключалась в том, сохранить процесс и звучание максимально традиционными. В основном мы играли вместе живьём, прямо во время записи.
Многие вещи напоминают кинематографическую музыку. Некоторые из них звучат так, как будто могли бы попасть в детективные сериалы семидесятых.
Вы правы, многое действительно звучит так, будто это могло бы быть саундтреком, но когда мы создавали альбом, мы не думали: "Эй, давайте сделаем что-то в духе телесериала". Просто так получилось. Я бы с радостью, конечно, отнёсся, если бы кто-нибудь использовал эти вещи для чего-то подобного. [Смеётся] "A Day in L.A. нам самим показался похожим на саундтрек к классной комедии.
Гитара на альбоме звучит просто великолепно. Какие инструменты и усилители мы слышим?
В основном это мой Gibson SG '67 года через 4x10" Fender Blues DeVille. Ещё на паре вещей есть немного электроситара. Я предпочитаю записываться с довольно простым звуком, а потом, если хочу что-то добавить, у меня есть такая возможность. Так я не привязан к какому-то конеректному эффекту, на случай, если позже захочу что-нибудь изменить.
Альбом звучит как отсылка к золотой эре джаз-фьюжн, при этом с заметной долей фанка. Что на вас повлияло?
Мне нравится самая разная музыка, но в случае этого альбома многое связано с музыкантами. Кевин Брэндон много лет играл с Аретой Франклин, а остальные ребята сотрудничали со множеством выдающихся джазовых и блюзовых артистов. Думаю, это во многом и определило общее звучание альбома.
Если вам понравился этот материал и вы хотите читать и новые публикации, вы можете поддержать развитие сайта, воспользовавшись формой, расположенной справа.
Отличительной чертой великих альбомов той эпохи был высочайший уровень исполнительского мастерства музыкантов.
Именно так. И это было особенно здорово в работе над этой записью – ребята способны подтолкнуть тебя на новый уровень, потому что каждый из них находится на вершине своего мастерства.
У альбома яркое, летнее настроение – иронично, учитывая, что он вышел в январе!
Я никогда об этом не задумывался – забавно. Может быть, если альбому понадобится время, чтобы "раскачаться", он как раз подоспеет к лету. [Смеётся]
Вы придумываете много сильных мелодий, некоторые из которых могли бы стать вокальными партиями. Вы когда-нибудь думаете о вокале, когда придумываете мелодические идеи?
В основном мелодии приходят ко мне без каких-либо слов в голове. Если текст и появляется, то уже позже – именно так я всегда работал в Doors. Моя самая большая мечта – создать один из тех инструментальных хитов на все времена, вроде Samba Pa Ti [Сантаны] или что-то в этом роде.
В продакшне альбома чувствуется много свободного пространства вокруг инструментов. В чём секрет?
Вы правы, и этого непросто добиться, потому что сегодня все стремятся заполнить каждую паузу. Я называю это "синдромом стоматолога" – желанием залатать каждую дырку. [Смеётся] Ребята – опытные профессионалы, они знают, когда играть, а когда отступить. Думаю, если и есть какой-то секрет, то это умение позволить музыке дышать. В этом есть настоящее искусство, так что что я рад, что вы это заметили.
Ваша игра слайдом необычна: как правило, вы избегаете традиционных блюзовых клише в пользу более плавного, микротонального подхода.
Да, ещё со времён "Moonlight Drive". Не думаю, что кто-то тогда додумался бы сыграть слайдовую партию именно так. Я всегда хотел иметь собственное звучание. Считаю, что моя игра слайдом несколько отличается, хотя я не могу не испытывать влияния Дуэйна Оллмана и других величайших мастеров.
Я думаю, что – это наивысшая форма самовыражения на гитаре, потому что ты не ограничен ладами. Если, конечно, всё сам не испортишь. [Смеётся] Но если быть осторожным, можно найти действительно интересные, выразительные нюансы.
В композиции "Ricochet Rabbit" вы идёте по стопам Уэса Монтгомери, используя приём голосоведения мелодии октавами.
Невозможно играть октавами так, чтобы люди не вспомнили Уэса или Джорджа Бенсона. На самом деле, это одна из моих любимых композиций на альбоме. Я просто дурачился с этой мелодией, и кто-то из ребят сказал, что из этого может получиться что-то стоящее. А слайдовое соло уводит композицию в другое измерение, что, на мой взгляд, классно.
В "Blue Brandino" вы выбираете совсем другой подход – более жёсткое, сырое блюзовое звучание гитары. Вы никогда не задумывались о записи чисто блюзового альбома?
Я бы не прочь попробовать что-то подобное. Я люблю блюз, но думаю, что трудно придумать что-то действительно новое, когда ты ограничен рамками этого жанра.
Если оглянуться назад на вашу работу с The Doors, какие альбомы вы считаете наиболее выдающимися?
Определённо первый, одноимённый альбом [1967 года], потому что мы месяцами играли этот материал каждый вечер в Whisky a Go Go. Думаю, L.A. Woman – мой следующий любимый альбом, в основном из-за того, как мы его записывали как я уже говорил, мы просто джемовали, и из этого рождались песни.
"Riders on the Storm" изначально была серф-композицией – а потом каким-то образом трансформировалась в то, чем стала. После смерти Джима мы записали ещё пару альбомов втроём – Джон, Рэй и я. На них есть действительно отличные песни, хотя они не привелекли особого внимания.
Вы когда-нибудь переслушиваете альбомы Doors?
Нет, не особо – разве что если собираюсь включить в концертную программу песню, которую не играл много лет. В любом случае я постоянно слышу нашу музыку по радио. Думаю, они по-прежнему звучат достойно.
Я говорю с такой уверенностью, потому что, когда я смотрю на людей, которые приходят на мои концерты, я вижу старых поклонников, а также большую долю молодых людей, которые открыли для себя эту группу гораздо позже. Им действительно близко то, что сделали Doors.
Что вы думаете о своей игре тех лет? Хотелось бы что-то сделать иначе?
Нет, я так не думаю. На самом деле чаще бывает наоборот – я слушаю и думаю: "Вау, как я это сыграл?" [Смеётся] Сейчас я почти не занимаюсь целенаправленно практикой, разве что если только впереди концерты – тогда могу немного позаниматься. [Смеётся]
Думаю, я узнаю больше нового именно во время выступлений. Кажется, что давление, связанное с необходимостью творить в данный момент, может быть очень вдохновляющим.
Много ли гитар у вас осталось со времён шестидесятых?
Нет, совсем немного. Всего у меня около 30 гитар, но только одна осталась ещё со времён Doors – это Les Paul Black Beauty '54 года, которую я использовал на первых двух альбомах. Мою оригинальную SG украли. Спустя годы я купил другую, '67 года, которую использую до сих пор.
Я не помню, что я сделал со всеми остальными гитарами. Тогда они не считались коллекционными – я продавал их, отдавал или что-то типа того. Жаль, что я так поступил. [Смеётся]
Что позволяет вам сохранять свежесть и стимул после 60 лет выступлений и гастролей?
В каком-то смысле сейчас даже интереснее. Тогда я больше оставался в тени: Джим был на переднем плане, а мы с Джоном и Рэем находились в глубине сцены. Сейчас это Robby Krieger Band, и от меня ожидают, что я буду общаться с публикой и всё такое, что, конечно, здорово, но иногда я бы предпочёл снова оставаться в тени. [Смеётся]
Что у вас в дальнейших планах?
У меня уже записан и готов к выпуску ещё один альбом – я просто ищу лейбл. Это инструментальный регги-альбом. Фил Чен был моим хорошим другом; он играл на басу в Butts Band, группе, которую я создал вместе с Рэем Манзареком и Джоном Денсмором в 1973 году. Мы записали наш первый одноимённый альбом на Ямайке, и для Фила это было особенным событием – так он получил возможность увидеться со многими членами своей семьи, жившими там.
Он был великолепным басистом, играл с Джеффом Беком, Родом Стюартом и другими артистами. Он тяжело заболел и скончался в конце 2021 года. До этого мы успели обсудить и записать инструментальный регги-альбом. Сейчас я ищу лейбл, чтобы выпустить его ближе к концу лета, так что это будет моей главной задачей, как только закончится промоушн нынешнего релиза.
