Michael Angelo Batio
Nitro
Майкл Анджело Батио с его безумной четырёхгрифовой гитарой был главной звездой дебютного альбома O.F.R. группы Nitro, выпущенного в 1989 году. Но как эта пластинка воспринимается спустя 37 лет?
Джо Боссо
Guitar World
июнь 2026
перевод с английского
Выступление в Великобритании в 2009 году. Фото - Дэвид Кодри.
Критики были безжалостны, особенно редакторы Guitar World, которые окрестили дебютный альбом Nitro 1989 года O.F.R. "музыкой для задротов". Майкл Анджело Батио признаётся, что подобные разгромные отзывы были обидны, но больше всего его бесило то, что во многом он был с ними согласен.
"Группа подразумевала, что мы будем крайне экстремальными, но в итоге мы зашли слишком далеко" – говорит он.
В Nitro всё было гипертрофированно. Этот глэм-метал-квартет из Лос-Анджелеса, куда помимо Батио входили вокалист Джим Джиллетт [с 1994 по 2011, кстати, муж Литы Форд – прим. переводчика], барабанщик Бобби Рок и басист Ти. Джей. Рейсер, позиционировался как группа с "самым быстрым, самым громким и самым пронзительным звуком на свете". И, чёрт возьми, это действительно так и было. Джиллетт, чей сопрано-вокал будто хватающий за яйца, казалось, достигал диапазона, слышимого только собаками и, по слухам, разбивал на концертах не один, не два, а целых три винных бокала. Батио, вооружённый кастомовой четырёхгрифовой гитарой, поливал с космической скоростью. (Его соло были настолько стремительными, что многие слушатели подумали, будто они были результатом компьютерной обработки). А когда композиции Nitro неслись вперёд на головокружительной скорости 200 ударов в минуту (идеально подходящей для кардиотренировок), ритм-секции в лице Рока и Рейсера оставалось лишь держаться изо всех сил.
Имидж группы был столь же экстравагантен, как и их звучание: кожа, спандекс, сдавливающие кровообращение штаны и причёски такого объёма, что несомненно, подняли акции компании Aqua Net [американский производитель аэрозольного лака для волос – прим. переводчика]. Джиллетт довёл всё до абсурда: его причёска, бросавшая вызов гравитации, делала его похожим на дублёра Тины Тёрнер в фильме "Безумный Макс 3: Под куполом грома".
"Всё это было очень тщательно спланировано", – говорит Батио. – "Меня удивило, насколько пластинка разделила слушателей. Её либо обожали, либо ненавидели всей душой. Странное ощущение, потому что я не считаю её отражением того, кем я являюсь сейчас или кем я был в то время".
До этого Батио возлагал большие надежды на Holland – чикагскую метал-группу, к которой он присоединился в 1984 году. Коллектив, фронтменом которого был вокалист Том Холланд, подписал контракт с Atlantic Records и записал альбом Little Monsters с продюсером Томом Верманом.
"Если вы послушаете ту пластинку – вы услышите настоящего меня, как гитариста", – говорит Батио. – "Игра там со вкусом, что-то вроде смеси Cheap Trick и лос-анджелесского хэви-метала. И там потрясающий гитарный звук"
Когда альбом Little Monsters провалился в чартах, Holland распались, и Батио переехал в Лос-Анджелес.
"Неужели чёрное – это на самом деле белое? А верх – это на самом деле низ?" – вспоминает он. – "Быстрое уже не казалось мне быстрым. Пронзительное – пронзительным. Я тусовался на Сансет-Стрип и постепенно превратился в типичного представителя хаер-метала. Группа Nitro стала квинтэссенцией этого стиля".
По словам Батио, демо-запись группы, "полная скоростной игры и высокого вокала", показалась недостаточно экстремальной президенту Rhino Records Бобу Кэхиллу.
"Он сказал: "Анджело, я думал, ты играешь быстро", – вспоминает гитарист. – "Я немного опешил, а потом он добавил: “Я хочу, чтобы ты постоянно поливал". Ему хотелось, чтобы запись звучала максимально агрессивно". Так в итоге и вышло – особенно после мастеринга, который сделал лейбл. Окончательная версия была чрезмерно перегружена по верхам, из-за чего насыщенный звук Батио стал тонким и жестяным. Хуже того, партии басиста Рейсера и барабанщика Рока практически утонули под пронзительным многослойным вокалом Джиллетта, перенасыщенным овердабами. "Лейбл хотел, бросить вызов PMRC [Центру Родительского Контроля над Музыкой], поэтому они переборщили во всех отношениях", – говорит Батио.
Альбом O.F.R., аббревиатура которого расшифровывается как Out-Fucking-Rageous [Неибически эпатажно – прим. переводчика] – похоже, прошёл мимо внимания самопровозглашённых цензоров страны, зато нашёл свою аудиторию среди упоротых металлистов, поклонников шред-гитары и просто любопытствующих. Благодаря клипам "Freight Train" и "Long Way from Home", которые регулярно крутили в Headbangers Ball [программа MTV золотой эры – прим. переводчика] и на региональных метал-каналах, альбом показал достойный результат, добравшись до 140-й строчки чарта Billboard 200 [довольно скромный результат, если учесть, что группа валютных проституток Gorky Park и то умудрилась добраться до 81 места в том же году – прим. переводчика].
И всё же Батио и Джиллетт хотели большего. "Мы были недовольны мастерингом", – вспоминает Батио. – "Мы с Джимом даже пришли домой к Бобу Кэхиллу и сказали: "Послушай, нам не нравится, как звучит пластинка. Мы готовы из своих денег оплатить пересведение и ремастеринг". Боб посмотрел на нас и спросил: "Зачем? Она же в чартах. Она же продаётся!" Так всё и осталось"
Если вам понравился этот материал и вы хотите читать и новые публикации, вы можете поддержать развитие сайта, воспользовавшись формой, расположенной справа.
Вы хотели быть "самыми быстрыми, самыми громкими и самыми пронзительными". Когда ты встретили Джима, сразу подумал: "Вот он, тот самый фронтмен?"
О да. одежде Джима было столько металлических заклёпок, что одна только куртка весила почти 35 кило. Это был настоящий хэви-метал. У нас были не просто пышные причёски – у нас были самые пышные причёски. Денег у нас не водилось, но это не мешало выглядеть как рок-звёзды. А у Джима была самая пышная причёска среди всех нас. Помню, когда мы ехали в фотостудию сниматься для обложки альбома, на моём хэтчбеке, Джиму пришлось сесть спереди и до упора отодвинуть сиденье назад, чтобы уместить причёску. И даже тогда волосы торчали наружу изо всех щелей машины.
Как ты познакомился с Джимом?
Я встретил его на вечеринке в Венис-Бич. У нас была общая знакомая – стилист по причёскам, работавшая с такими звёздами, как Фарра Фосетт и другими знаменитостями. Все рокеры тусовались у неё дома и ходили на её вечеринки. Я сразу подумал, что Джим идеально впишется. Он очень интересный чувак. У него чёрный пояс по бразильскому джиу-джитсу. Он умён, харизматичен, и очень крут. Он просто экстремал. Против Джима не попрёшь. И плюс у него был такой голос.
Бобби Рок уже имел опыт игры в Vinnie Vincent Invasion, так что с экстремальностью у него был полный порядок.
О да. Мы нацелились именно на Бобби. Не в смысле преследовали его, но мы часто видели его на Сансет-Стрип. Джим всегда говорил: "Бобби Рок… Нам нужен Бобби Рок!" В итоге я поговорил с ним, и он присоединился к группе.
Правда ли, что Джим мог разбивать винные бокалы своим голосом?
Мог. На первом концерте Nitro в Gazzarri's мы рекламировали шоу как "двойные гитары и бьющиеся бокалы". Сначала мы вообще мы понятия не имели, как это сделать. Знали только, что Элла Фицджеральд делала такое в рекламе Memorex, и думали: "Должен же быть какой-то способ". Мы с Джимом устроили целое расследование. Даже ездили в компанию Renkus-Heinz и направляли звук громкостью 125 дБ на винный бокал, а он всё равно не разбивался! Мы перепробовали всё. Мы разыскали парня, который снимал тот самый рекламный ролик Memorex. Он, наверное, думал: "Кто эти сумасшедшие рокеры?" Но мы ему понравились, и он начал давать нам советы. Например, нужен был угловатый бокал производства немецкой компании Schott Zwiesel, с содержанием в стекле не менее двух процентов свинца. Если у вас был такой бокал, всё становилось просто.
У тебя уже был готов весь материал для O.F.R., прежде чем ты встретил Джима?
Две песни, ставшие синглами – "Freight Train" и "Long Way from Home" – я сочинил ещё до знакомства с Джимом. Правда, текстов у меня ещё не было. Я взял за образец для "Freight Train" песню "Burn" группы Deep Purple, так и появился рифф. У меня были слова типа: "Believe in yourself, believe in yourself", а Джим сказал: "Чувак, это тупо". И за пару минут сочинил текст к "Freight Train". По звуку то, что я сделал на демо, было убийственным – плотным и тяжёлым. Но лейбл хотел другого.
Ты уже играл тогда на четырёхгрифовой гитаре?
Нет. У меня была двухгрифовая, а потом Steve Vai представил свою трехгрифовую гитару в форме сердца. Мой лейбл захотел, чтобы я вызвал Стива на баттл. Я не видел смысла в подобных состязаниях.
То есть был шанс буквально воплотить историю из фильма Crossroads в реале?
Именно. Мне это было неинтересно. Но лейбл сказал: "Майкл… у Стива три грифа, а у тебя только два. Знаешь, что тебе нужно?" Я ответил: "Четыре". Им идея понравилась. Как раз тогда все мои гитары делал Уэйн Шарвéл [работавший в то время в Gibson – прим. переводчика]. Я спросил его: "Сможешь такое сделать?" Он ответил: "Говно вопрос". У меня неплохое инженерное мышление в плане проектирования гитар, так что я сам разработал Quad Guitar. Объяснил, что это должны быть фактически четыре отдельные гитары, соединённые в единое целое, и всё получилось. Это была самая безумная вещь. Тогда для нас не существовало никаких границ.
Когда вышел альбом, многие думали, что ты просто ускорил свои гитарные партии с помощью компьютера.
Нет-нет. Эти песни игрались в темпе примерно 200 ударов в минуту, а для меня это вообще не проблема – обычные шестнадцатые ноты. Сейчас полно молодых гитаристов, которые играют ещё быстрее. Нет, всё записывалось на аналоговую плёнку. Без каких либо перезаписей и склеек.
А что насчёт вокала Джима?
В Nitro мы хотели добиться самого мощного бэк-вокала со времён Queen. Джим реально мог так петь – в диапазоне пяти октав. Его голос звучал монументально, и мы даже не использовали ревербератора. У моей гитары тоже нет ревера, за исключением одного фрагмента в "Machine Gunn Eddie". На концертах мы использовали минусовки бэков с записи, а всё остальное играли живьём под клик-трек.
Сколько Nitro гастролировали с этим альбомом?
Мы гастролировали по два-три месяца, но попасть в крупный тур так и не смогли. Лейбл оплачивал гастрольную поддержку полгода. Всем остальным платили, а мы с Джимом сидели на мели. Многим мы нравились, другим – нет. С Nitro не существовало серой зоны. Либо любовь, либо ненависть. Через некоторое время Бобби Рока позвали в Nelson. Мы не могли предложить столько денег, сколько предложили они. Я понимал его. Мы до сих пор дружим.
Вы, выпустили ещё один альбом перед распадом. Но в 2016-м ненадолго воссоединились – с Виктором Вутеном на басу. Как это вообще произошло?
К нам присоединился барабанщик Крис Адлер из Lamb of God. Он был фанатом моих сольных альбомов. Виктор тоже. Он слышал мои сольные вещи и сказал: "Хочу поиграть что-то тяжёлое". Мы подумали: "Да! У нас супергруппа!" К сожалению, вмешалась жизнь. Моя мама заболела, и мне пришлось уехать, чтобы ухаживать за ней. В конце концов она умерла. Я уже сказал тогда Джиму, что не смогу сосредоточиться на группе.
Думаешь, вы с ребятами ещё когда-нибудь попробуете собраться снова?
Нет, нет. Сейчас я играю в Manowar, и я доволен этим. Мы – хедлайнеры, собирающие стадионы, в среднем по 15 тысяч человек на концерте. Мне очень нравится то, чем я занимаюсь сейчас.
