Eddie Van Halen
Гитарный герой без прикрас
Джон Стикс
International Musician
and Recording World
Декабрь 1981
перевод с английского
Обсуждать музыкальное ремесло с Эдди Ван Халеном – занятие приятное, хотя и немного странное. Причина, по которой это доставляет такое удовольствие, та же самая, что делает это странным для поклонников и критиков. Эдди – король рок-гитары, но сам он воспринимает себя просто как парня, которому нравится играть на этом инструменте.
Он с самого начала мечтал о рок-н-ролле. Но стать гитарным героем вовсе не было главной целью. Более того, начинал он с барабанов, тогда как его брат Alex Van Halen, будущий барабанщик Van Halen, сперва играл на гитаре. Эдди не лишён самолюбия и, если его заставить признаться, согласится, что привнёс нечто новое рок-лексикон. Но он не стремился оставить след с хищной целеустремлённостью. Скорее, мы видим перед собой тихого, спокойного парня, для которого наибольшее удовольствие – играть на рок-гитаре с полной отдачей.
Не взяв ни одного урока – если не считать бесконечных часов, проведённых за разбором каждой фразы Эрика Клэптона на записях Cream, Эдди опирался на потрясающий природный талант, играя с юношеским задором и буйной фантазией. К его удивлению, результатом стало дальнейшее расширение гибких рамок того, что мы называем блюзом.
Композиция "I'm the One" с первого альбома Van Halen может служить учебником по рок-гитаре восьмидесятых. В ней сочетаются безудержная энергия, вложенная в потоки легато и тэппинга, обжигающие флажолеты, тремоло, выкрутасы с рычагом и игра по принципу "газ до отказа", направленная на то, чтобы придать песне особую выразительность.
Среди других выдающихся композиций можно выделить "When Push Comes To Shove" с альбома Fair Warning и "Spanish Fly" с Van Halen II. В "Shove" – соло достойное "Гран-при", в котором в равной степени сочетаются изящество и скорость. Это звуковой эквивалент прохождения зигзагообразных поворотов на гоночной трассе – и одновременно демонстрация того, что можно заходить на территорию Джеффа Бека, не звуча при этом как подражание. “Fly” же – зажигательный сольный номер на акустической на гитаре с нейлоновыми струнами.
Эдди демонстрирует свою обезоруживающую искренность, рассказывая, как появилась эта вещь: "Это было на новогодней вечеринке у Теда (Темплмана, продюсера Van Halen), и я был изрядно пьян. Просто взял акустическую гитару и начал играть. Тедди говорит: “Так ты ещё и на акустике умеешь!” А я думаю: “Да какая, в жопу, разница?""
Он не осознаёт, что "Spanish Fly" демонстрирует его уникальное звучание и способность играть не завися ни от инструмента, ни от усилителя, ни от эффектов. Это чистый, ничем не приукрашенный дар Эдди Ван Халена, а не результат каких-то "фузз-вау-пауэрбустеров".
Если вам понравился этот материал и вы хотите читать и новые публикации, вы можете поддержать развитие сайта, воспользовавшись формой, расположенной справа.
Родившийся в Амстердаме и выросший в Лос-Анджелесе, Эдди начинал с фортепиано. С точки зрения классики он делал видимые успехи, но его душа тяготела к року и он хотел стать частью этого мира. Его мышцы, больше приспособленные к скорости, чем к выносливости, в итоге заставили его "выбрать" гитару вместо барабанов.
В разгар "британского блюзового вторжения" на него оказали влияние Джимми Пейдж, Джефф Бек, MC5 и ранние Beatles. Но, как и для большинства рок-гитаристов конца шестидесятых, для Эдди Ван Халена главным ориентиром был Eric Clapton. "Я знал все его фразы наизусть", – с восторгом рассказывает он. "У нас с Алексом была группа под названием Mammoth – своего рода “юниорская версия" Cream".
Отказ прежнего заимствования и формирование своего собственного стиля произошли неосознанно и спонтанно. Оглядываясь назад, Эдди говорит: "Когда я случайно наткнулся на технику тэппинга и на использование рычага вибрато, это сильно изменило мой стиль. Мне стало гораздо интереснее извлекать странные звуки, чем исполнять фразы Клэптона. Идея с тэппингом пришла мне в голову, когда я что-то наигрывал в тональности E и исполнял триоли на второй струне без медиатора. Я подумал: если бы у меня был длинный шестой палец на левой руке, я мог бы дотянуться им до любой точки грифа. Помню, как лежал на диване и экспериментировал с этой идеей. Это было задолго до выхода первого альбома. Мы тогда играли в клубе Whisky a Go Go, и когда я исполнял соло в духе Eruption, мне приходилось поворачиваться спиной к публике. Всегда находились какие-нибудь клоуны из других групп, которые пытались подсмотреть, как я это делаю. На самом деле, чтобы научиться этому, не требуется такого уж много практики – главное знать гаммы и расположение нот на грифе".
Эта техника тэппинга, в сочетании с флажолетами и фанково-слэповыми приёмами, заимствованными у бас-гитаристов (как, например, во вступлении к Mean Streets), стала самым заметным вкладом Эдди в развитие электрогитары.
Группа Van Halen (Дэвид Ли Рот – вокал; Алекс Ван Хален – ударные; Майкл Энтони – бас; и Эдди) начинала с молодёжных вечеринок на заднем дворе, где вход стоил по доллару с носа. Иногда собиралось более тысячи человек. Было очевидно, что их "высоковольтный" рок скоро выйдет за пределы лос-анджелесских клубов на Сансет-Стрип. Даже такой матёрый профессионал шоу-бизнеса, как Джин Симмонс, настолько впечатлился, что профинансировал запись их демо. После того как продюсеры Тед Темплман и Мо Остин услышали их выступление в клубе Starwood, группа подписала контракт с Warner Brothers. С тех пор концертные площадки не умолкают от звона кассовых машин.
Из четырёх альбомов Эдди считает дебютный Van Halen и последний Fair Warning равноценными с точки зрения гитарной работы – именно там он, по его мнению, сыграл лучше всего. Затем идёт Van Halen II, а Women and Children First он считает самым "негитарным" из всех [от переводчика: напоминаю, что этот номер журнала вышел в 1981 году].
С точки зрения продакшна Fair Warning звучит лучше всех, в то время как остальные наиболее близки концертному исполнению.
"Согласен, Fair Warning – наш лучший по звуку альбом", – говорит он. Эдди собирается с мыслями, а затем, добавляет: "Не знаю почему, но на нём я сыграл лучше. Я провёл над ним больше времени, чем над любым другим. Сделал гораздо больше наложений. Мне надоело, что гитара всегда звучит только слева, как на каких-нибудь старых записях Beatles. Первые три альбома мы записывали фактически живьём, как трио, а вокал добавляли позже. Раньше я не делал наложений, потому что терпеть не могу играть без группы. Мне казалось, что я лучше солирую, когда мы играем все вместе, поэтому соло всегда записывалось одной дорожке с и ритм-секцией. В "Sinner’s Swing" – единственное живое соло на всём альбоме Fair Warning".
И на сцене, и в студии Эдди всегда придерживался принципа "собери свою гитару сам". Его профессиональная карьера началась с Fender Stratocaster '59 года, привлёкшего Эда рычагом вибрато, но инструмент слишком фонил и не давал достаточной плотности без использования ненавистной ему "всякой фуззовой дряни". Он переключился на Gibson ES-335, но, услышав, что стал похож на Роя Орбисона, вернулся к Strat'у – на этот раз установив хамбакер. "Звук подошёл", – вспоминает он, – "Но у Fender дешёвая древесина – ольха. Я узнал о Charvel, где корпуса делают из ясеня – более плотного дерева. Так я и собрал свою первую гитару, ту, что сейчас красная, и решил установить на ней единственный звукосниматель в бридже. Это до сих пор моя любимая гитара".
"Она обошлась мне примерно в 185 долларов. Корпус я купил у Boogie Bodies в Сиэтле примерно за полтос. Их грифы стоят где-то от 80 до 100 долларов. Я использую нелакированный клён – мне нравится ощущать само дерево. То, что у меня всего единственная ручка – громкость, получилось случайно. Я просто не знал, как правильно распаять её вместе с регулятором тембра. А потом понял, что такой звук мне нравится даже больше – становится больше верхов. В качестве звукоснимателя я использую старый Gibson PAF или Seymour Duncan".
"Мне не нравится нэковый звукосниматель ни на одной гитаре, кроме Strat'а", – говорит он, объясняя, почему предпочитает только один датчик. "На моей красной гитаре стоит второй звукосниматель, но он не подключен. Чтобы нэковый звучал так, как мне нравится, мне пришлось бы настолько выкрутить верха усилителя, что бриджевый просто резал бы слух. И ещё – чем больше проводов внутри гитары, тем меньше выходной сигнал. Может, это психологический фактор, но для меня это имеет значение".
На вопрос, как он определил место установки звукоснимателя, Эдди отвечает: "Я просто отмерил пальцем – примерно полтора указательных пальца от бриджа". "В студии я использую очень старое оригинальное тремоло Fender с латунным верхним порожком. Я капаю на порожек масло 3-IN-ONE, чтобы гитара держала строй при работе с вибрато. Даже то, как ты наматываешь струны, имеет значение. Я имею в виду угол, под которым струна идёт от порожка к колку. Если намотать слишком низко, появляется лишнее натяжение на порожке. Когда опускаешь рычаг, струна часто высит, потому что застревает. Чем больше натяжение на порожке, тем хуже держится строй".
"На концертах я использую три гитары с тремоло-системой Floyd Rose. В студии я их не применяю – мне муторно их настраивать. Хотя, казалось бы, должно быть наоборот. Но вживую они дают чуть более яркий звук, который мне нравится. С Floyd Rose нужно перед установкой кипятить струны в воде около 10 минут – это их растягивает. Вся идея этой системы в том, что струна фиксируется и на верхнем порожке, и на бридже. Тогда можно работать рычагом в обе стороны, и строй не поплывёт – если только сама струна не растянется. К тому же кипячение очищает струны. Но для записи я предпочитаю старые струны – в студии мне нравится более приглушённый звук".
В остальном его инструмент дополняют колки Schaller и комплект струн Fender калибра .009.
Его любимые усилители – три старых Marshall. Их дополняют двенадцать новых 100-ваттных голов, сделанных по старым спецификациям. В формировании звука также участвуют диммеры Variac. Усилители работают через две пары кабинетов 4x12" с динамиками Celestion. Для записи Эдди использует старую классическую голову Marshall и кабинет 4x12".
На вопрос, не теряется звук на больших концертных площадках, он отвечает: "Это скорее для моего личного удовольствия. Половина народу в зале вообще не понимает, что такое звук. Моего звучания можно добиться не оглохнув. Большинство просто выкручивает верха на полную – это как выкрутить автомагнитолу на максимум. Звук искажается и кажется громким, хотя по децибелам это не так". "То же самое можно сделать с домашней стереосистемой – она будет показывать дохрена децибел, но не будет ощущаться громкой. Я выкручиваю всё на максимум, но при этом моя гитара собрана так, чтобы давать нужный мне звук".
Под этим он подразумевает баланс: менее мощный звукосниматель сочетается с более мощным усилителем – и наоборот.
Для 25-летнего гитариста первостепенное значение имеет получение новых звуков с помощью различных гитарных приёмов, а не с помощью примочек. Его педалборд по современным меркам выглядит довольно скромно: пара флэнджеров MXR (на случай, если один выйдет из строя), фэйс-шифтер от того же производителя, Echoplex и Roland Chorus/Echo. "Я почти ничем не пользуюсь, кроме эха. Самая странная штука, которую я когда-либо использовал – это Electro-Harmonix Mini Synthesizer (его можно услышать в инструментале "Sunday Afternoon in the Park"). Этот зловещий рык –Mini-Synth, пропущенный через усилители Marshall!"
Поскольку группа подумывает о записи концертного альбома, Эдди завершает наш разговор, объясняя свое отношение к выступлениям на сцене: "Я не считаю это работой", – говорит он с улыбкой. "Мы не работаем – мы играем музыку. Столько групп, которые выступают у нас на разогреве, говорят: "Чёрт, опять надо работать сегодня вечером!" Они просто слишком отрываются накануне концерта. Я как-то не спал четыре дня подряд – без таблеток и без наркотиков – и всё равно вышел на сцену и отлично сыграл. Потому что сцена – это кульминация дня. Это как погружение в другой мир. Я хочу, чтобы публике было хорошо, чтобы они получала удовольствие".
Задумавшись, он добавляет: "Я никогда не думал, что мы так быстро доберемся до того момента, где мы сейчас. Я не воспринимаю всё это как звёздность. Всё, что я сделал для гитаризма, было непреднамеренно. Я просто играю, потому что мне это нравится. Мне нравится играть. Я не ставил перед собой цели оставить след в истории".
Интересно, кто-нибудь скажет ему, что он уже оставил свой след?